Сообщение от: 2013-12-25 00:30:16
Четыре великих Аспекта Матери, четыре ее ведущие Силы и Ипостаси (Powers and Personalities), стоят на переднем плане в ее управление этой Вселенной и в ее отношениях с этой земной игрой. Одна [из них] — это ее ипостась покойной необъятности (one is her personally of calm wideness), всеохватывающей мудрости, спокойной доброты, неисчерпаемого сострадания, всевластного и всепревосходящего величия и управляющего всем могущества. Вторая воплощает ее аспект (power) ослепительной [в своем сиянии] силы и непреодолимой страсти, ее воинственный настрой, ее всесокрушающую волю, ее стремительность и мощь, сотрясающую мир.
Животворна, нежна и прекрасна ее третья ипостась с ее глубинной тайной красоты, гармонии и изысканных ритмов, с ее многообразным и утонченным изобилием, с ее неотразимой привлекательностью и пленительным изяществом.
Четвертая [ипостась] наделена ее скрытой и глубокой способностью к сокровенному знанию, аккуратной и безупречной работе и спокойному и строгому совершенству во всем.
Мудрость, Сила, Гармония, Совершенство суть некоторые из атрибутов этих Ипостасей, которые они привносят с собой в мир, проявляют в своем человеческом обличье в своих Вибхути и с неизбежностью устанавливают в тех, кто на божественной стадии своего восхождения может открыть свою земную природу прямому и животворному влиянию Матери. Этим четырем [Ипостасям] даем мы четыре великих имени: Махешвари, Махакали, Махалакшми, Махасарасвати.
Мудрость и Сила — не единственные проявления высочайшей Матери; в ее природе есть тончайшая тайна, без которой Мудрость и Сила не обладали бы полнотой, а совершенство не было бы совершенным. Над ними — чудо красоты вечной, неуловимая тайна божественных гармоний, покоряющее волшебство неотразимого вселенского очарования и прелести, которая влечет друг к другу вещи, силы и существа, удерживает их в сочетании, [то есть] сводит и объединяет их так, чтобы незримая Ананда могла прикровенно вести свою игру и творить из них свои мысли и образы. Это аспект МАХАЛАКШМИ, и нет ни одной ипостаси Божественной Шакти, который был бы милее и привлекательнее сердцу воплощенных существ.
Махешвари может показаться слишком покойно-величавой, слишком далекой, чтобы земная природа в своей ничтожности могла приблизиться к ней или вместить ее, Махакали — слишком стремительной и грозной, чтобы земная природа могла вынести ее в своей слабости, но с радостью и алканием все устремляются к Махалакшми. Ибо она источает очарование упоительной сладости Божественного: пребывать подле нее — глубочайшее счастье, ощутить ее в сердце своем — превратить существование в экстаз и чудо; прелесть, очарование и нежность излучает она подобно тому, как солнце — свет, и на чем бы ни остановила она чудный свой взор, чтобы ни одарила прелестью своей улыбки, тотчас душа захватывается, пленяется этим и погружается в глубины неизмеримого блаженства. Прикосновение дланей ее сродни действию магнетическому: сокровенно, тонко и мягко очищает она ум, и жизнь и тело; там же, где налагает она стопы свои, тотчас изливаются чудные потоки пьянящей восторгом Ананды.
Однако не так легко удовлетворить требованиям этой чарующей Силы [Ипостаси] или хранить ее присутствие. Красота и гармония ума и души, красота и гармония мыслей и чувств, красота и гармония всякого поступка, всякого действия, красота и гармония жизни и всего, что нас окружает, — вот требования Махалакшми. Там, где есть созвучье ритмам сокрытого мирового блаженства, где есть отклик на зов Всемирной Красоты, где есть согласье и единство многих жизней, обращенных в ликующем потоке к Божественному, — в такой атмосфере согласна она пребывать. Но все уродливое, дурное и низкое, все жалкое, грязное и убогое, все зверски-жестокое и грубое вызывает у нее отвращение и препятствует ее пришествию. Не придет она и туда, где нет любви или красоты, или где они неохотно появляются на свет; если же они смешаны с низменным, обезображены им, она тотчас уходит, не заботясь о том, чтобы изливать свои щедрые дары.
Если находит она себя в сердце человеческом окруженной самостью, ненавистью, подозрительностью, злобой, завистью и раздором, если в священном храме — смешенье вероломства, алчности и неблагодарности, если грубые страсти и низкие желания умаляют [всю] преданность [ей], то ненадолго задержится в таких сердцах премилостивейшая и прекраснейшая Богиня. Божественное отвращение охватывает ее и она удаляется, ни на чем не настаивая и ни к чему не принуждая, ибо такова уж ее природа; или же, сокрыв лик свой, ожидает она, пока не будет отвергнуто и не исчезнет совсем это горько-ядовитое дьявольское вещество, — лишь тогда восстановит она свое счастливое влияние.
Нет в ней благоволения ни к аскетизму с его наготой и суровостью, ни к подавлению глубочайших движений сердца, ни к жесткому отвержению прекрасного в жизни и в душе. Ибо именно через любовь и красоту налагает она на людей узы Божественного. В ее высочайших творениях сама жизнь становится великолепной работой небесного искусства, а все существование — поэмой священного восторга; все богатства мира сводятся воедино и перераспределяются для высочайшего порядка, и даже самые простые и обычные вещи становятся удивительно-прекрасными в ее зрящей всеединство интуиции и дыхании ее духа. Принятая сердцем, она возносит мудрость к высочайшим вершинам чуда и посвящает его в мистические тайны экстаза, превосходящие всякое знание; самоотверженью и преданности через нее ответствует пламенной любовью Божественное; силу она обучает ритмам, которые поддерживают гармонию и соразмерность ее проявлений; совершенство осеняет она чарами, дабы было оно вечным.
Шри Ауробиндо "Мать"